Поскольку сексуальные переживания могут не зависеть от чувства

Поскольку сексуальные переживания могут не зависеть от чувства любви или возлюбленного, первичность сексуальности в любви омрачена сомнениями. Взрослые, как и подростки, ощущают сексуальное возбуждение по отношению к людям, которые не являются их возлюбленными. Эротическая литература, живопись, кино и театр пробуждают сексуальное влечение к миру фантазий, не связанных с объектом. В этих совершаемых в воображении переходах от психического к телесному важнее оказывается поиск ощущения как такового, а не сложное сочетание элементов любви. Кстати эскорт москва есть на сайте escort-msk.com.

Между тем многие мужчины и женщины говорили мне, что несмотря на все добродетели их возлюбленного (возлюбленной) или супруга (супруги) им «все равно чего-то не хватает». Этим «чем-то» часто оказывается жизненная энергия, захватывающая тайна, порожденная сексуальной страстью. Когда машина сворачивает к дому или раздается щелчок замка открываемой двери, эти люди могут быть рады, но их сердце не начинает учащенно биться — телу невозможно внушить романтическую страсть или обучить ей. Сексуальное возбуждение – да, но утонченную сексуальность, порождаемую любовью – нет.

Интеграция

Телесные ощущения – осязание, обоняние, слух, зрение, мышечное восприятие и т.д. – отражают прошлое человека и его возможное будущее. Чтобы любовь расцвела, все эти ощущения должны объединиться в процессе развитии отношения к другому человеку.

В нашем детстве те, кто любит и заботится о нас, становятся внимательными учениками, открывая, какое физическое воздействие вызывает радость, удовольствие, успокаивает, возбуждает, — объятия, поцелуи и т.д. Удовольствие и безопасность постоянно связаны с телесным контактом. Если взять самый очевидный пример – кормление грудью – можно говорить об объятиях, мышечной релаксации, поглаживании кожи, запахах тела, смешивающихся со вкусом еды, ощущении тепла, влажности и голосовом/слуховом успокоении через бормотание, мурлыканье, пение, увенчанное, возможно, сладким послеобеденным сном. Наша жизнь начинается в мире, где телесность терпеливо взращивается, развивается, воспроизводится и обретает свои черты в присутствии внимательного, заботливого и поддерживающего развитие человека. Наши ощущение «настроены» на любящего человека. Полноценная чувственность наших тел дремлет, пока не окажется пробужденной и не откликнется на другого человека.

С этой точки зрения избитая истина, что путь к сердцу мужчины (или женщины) лежит через желудок чрезвычайно уместна. Вкусовые рецепторы, работающие во время одинокого ужина в прекрасном ресторане, сообщают нам нечто иное, чем когда ту же самую еду мы разделяем с тем, кого мы любим. Большинство взрослых не станут готовить полный обед дома, если не собираются обедать с кем-то, особенно со своим возлюбленным.

Движение возможно и в обратном направлении, вкус может обострять или помочь обрести потерянную любовь. В новелле «Под солнцем ягуара», в одной из самых прекрасных историй Итало Кальвино, посвященных пяти чувствам, брак, в котором сексуальная страсть выдохлась, оживился благодаря вкусу. Отдыхая в Мексике, пара развлекает себя посещением изысканных дегустаций. «Все ее [Оливии] существо выражало искреннее желание открыть свои чувства мне и либо общаться со мной с помощью вкусовых ощущений, либо общаться с последними посредством двойного набора языковых сосочков – своих и моих… Меня очень трогало настойчивое стремление Оливии поделиться своими переживаниями со мной. Это означало, что я ей нужен, что радости жизни приобретают для нас смысл только тогда, когда ими наслаждаемся мы оба. Лишь в супружеском единении, рассуждал я, наши субъективные индивидуальности приобретают завершенность и целостность… Я представил: ее язык приподнимается, прижимает меня к небу, обволакивает слюной, подталкивает под резцы. С одной стороны, вот он я, сижу напротив нее, с другой же – часть меня, а может, я целиком – у нее во рту, и она меня жует, разрывая и перемалывая мои ткани. Я, однако, не совсем пассивен. Все время, что она меня жует, я тоже действую на нее: вызываю на сосочках ее языка такие сильные ощущения, что они расходятся волнами по всему телу; я причастен к сокращению каждой из ее мышц. Между нами – полное взаимопонимание. Оно нас себе подчиняет и пронзает до самого сердца…и этот поголовный каннибализм осеняет собой всякую любовную связь и стирает всякую грань между нашими телами». Эта изголодавшаяся по любви пара удовлетворяла страсть к еде с сексуальной страстью: «Впервые за время путешествия по Мексике прежнее заклятие спало с нас, и мы вновь, как в лучшие времена, пережили минуты сладостного вдохновения»[1].

Другая новелла Кальвино помещает под его литературный микроскоп источающее аромат соединение обоняния и привлекательности. Через лабиринт темных комнат, забитых спящими после рок-концерта молодыми людьми, на ощупь пробирается музыкант, пытаясь отыскать женщину, чей запах привел его в восторг. Они занимались любовью, их прервал зов природы, и он отправился на поиски ванной комнаты. Остаток ночи он провел, ползая на коленях и слепо обнюхивая каждого в поисках чудесного аромата этой женщины, что открыл его душу. Этот единственный аромат из многих вызвал в нем страсть. Этот пример отнюдь не призван продемонстрировать долгую любовную страсть (хотя и мог, если бы герой рассказа обладал бы лучшей способностью выследить запах). Однако он тем не менее демонстрирует искусную метку, вшитую в нашу телесную программу восприятия. Одна нужная молекула открывает мир ощущений за пределами отдельно взятого проводящего пути ощущений. Русский старец Распутин был известен тем, что дарил даме, которую намеревался соблазнить, носовой платок, пропитанный его потом как обещание грядущего.

Сходное явление касается и слуха. Один преподаватель философии, проходивший психоанализ, разрывался между двумя женщинами. Одна из них обладала всеми чертами, необходимыми с позиции здравого смысла для брака: красотой, умом, преданностью и благоразумием. Другая женщина, также физически привлекательная и умная, была непростым человеком, постоянно пребывавшим в нестабильном состоянии. С этой женщиной он познал мощь воздействия, которую один только звук ее голоса оказывал на него. Когда она говорила с ним, его мышцы расслаблялись, гипнотическое спокойствие унимало скачущие мысли, и он испытывал неподдающееся описанию, но очень ясное ощущение «узнавания». Ее голосу были присущи особая интонация, ритм, высота, которые, в те моменты, когда они не ссорились, внушали умиротворение и безопасность. Когда ее не было рядом, он мог не помнить об этом воздействии, но как забытая мелодия, он действовал снова и снова, стоило ему услышать ее голос. Он не испытывал ничего подобного с первой из женщин и вообще ни с какой другой, за исключением одной-единственной женщины из прошлого, с которой у него был бурный роман. Эти особые голоса, очевидно, прочертили в памяти дорожки к глубокой любви в детстве.